Обоснование английской системы судопроизводства

Содержание

Введение

1. Различия в судебной практике и судебном прецеденте

2. Принцип обязательности прецедента

3. Структура прецедента

4. Отличие прецедентного права от континентальных правовых систем

Заключение

Список литературы

Введение

Основной принцип, который должен соблюдаться при отправлении правосудия, состоит в том, что сходные дела разрешаются сходным образом. Пожалуй, нет ни одного суда, где судья не был бы склонен решить дело точно так, как было решено аналогичное дело другим судьей. Формы проявления этой тенденции весьма различны — от не более чем простого стремления сделать так, как это делалось ранее, до вполне осознанного долга последовать уже вынесенному ранее решению, если нет достаточных оснований отступить от него. Почти везде судебный прецедент в той или иной степени обладает убеждающей силой, поскольку stare decisis (решить так, как было решено ранее) — правило фактически повсеместного применения. В Англии же доктрина прецедента отличается сугубо принудительным характером. Нередко английские судьи обязаны следовать более раннему решению даже в тех случаях, когда имеются достаточно убедительные доводы, которые в иных обстоятельствах позволили бы не делать этого.

1. Различия в судебной практике и судебном прецеденте

Когда речь идет о судебной практике как источнике права, то имеются в виду, по крайней мере, два ее смысловых значения. В одних случаях — это деятельность судов, связанная не столько с правоприменением, сколько с правотворчеством, выработкой в процессе рассмотрения конкретных дел общеобязательных правил поведения. В других случаях судебная практика — это сами выработанные в процессе судебной деятельности общеобязательные решения. Под судебной практикой, пишет по этому поводу В.А. Туманов, следует понимать сформированные судами общие «правовые положения» в виде правил, принципов, указаний и определений, которые обладают значительной степенью общепризнанности и обязательности¹.

В то же время, когда речь идет о судебном прецеденте как источнике права, то имеется в виду не столько процесс судебной деятельности, в ходе которого формируются «правовые положения», сколько результат этой деятельности, а именно — сами эти вырабатываемые судебной деятельностью общие «правовые положения».

Однако, несмотря на явные противоречия и расхождения в понимании некоторыми авторами «судебной практики» и «судебного прецедента», в большинстве научных исследований эти явления и понятия рассматриваются как идентичные и взаимозаменяемые, выступающие к тому же по общему правилу, под одним и тем же названием «прецедент»².

Говоря о прецеденте как об источнике права и как о результате правотворческой деятельности судов, следует особо отметить, что речь идет о деятельности не всех, а только высших (в странах общего права) судов. В Канаде — это Верховный суд Канады и Федеральный суд Канады, заменивший собой в 1971 г. Суд Казначейства³. В Соединенных Штатах Америки на уровне федерации — это Верховный суд США, а на уровне отдельных штатов — это верховные суды штатов. В Англии — это сложившаяся в результате судебных реформ, проведенных в стране за последнее столетие, и соответствующих законодательных актов (Акты о судоустройстве 1873—1875гг., Закон о суде 1971 г., и др.) система высоких судебных инстанций, объединенных единым Верховным судом Англии и Уэльса.

Среди этих судебных инстанций выделяются следующие три самостоятельных суда — Суд короны, Высокий суд и Апелляционный суд⁴. Каждый из них, обладая определенной юрисдикцией и «специализируясь» на рассмотрении определенной категории дел, в процессе их рассмотрения не только применяет, но и одновременно творит право.

2. Принцип обязательности прецедента

Принцип обязательности («принудительности») прецедента является традиционным для системы общего права. В Англии он окончательно установился лишь в начале XIX в., когда была создана более четкая судебная система, когда были подготовлены более полные и более качественные сборники прецедентов, наконец, когда наиболее сильно сказалось влияние на общее право легалистской тенденции, выраженной во Франции школой экзегезов⁵. В США, Канаде, Австралии и других странах общего права этот принцип закрепился значительно позднее. К тому же требования, предъявляемые к нему в этих странах, являются менее жесткими.

В отличие от других правовых семей, где прецедент не играет заметной роли, а точнее, не доминирует среди источников права, и где судья при вынесении решения может учитывать, а может и не учитывать нормы и принципы прецедентного права, в англосаксонской правовой семье все обстоит как раз наоборот.

По замечанию профессора Оксфордского университета Р. Кросса, «сугубо принудительный» характер «доктрины прецедента» в Англии, например, как раз и заключается именно в том, что английские судьи «нередко обязаны следовать ранее принятому решению даже в тех случаях, когда имеются достаточно убедительные доводы, которые в иных обстоятельствах позволили бы не делать этого»⁶.

В том же случае, если судья «упорно и недвусмысленно уклоняется от соблюдения прецедентов, на которые он обязан сослаться в силу множества решений других судей», то вполне возможно, что будут приняты меры к освобождению его от занимаемой должности⁷.

Конечно, было бы ошибкой полагать, что судьи выполняют свои обязанности действовать согласно правилам соблюдения прецедентов лишь под давлением столь решительных санкций⁸. Но тем не менее угроза применения такого рода санкций к судьям, отступающим от требований прецедентного права, всегда существует.

Обязанность судей строго следовать требованиям прецедентного права вытекает из различных формально-юридических источников, главным из которых является доктрина прецедента или правила применения прецедента, как ее нередко называют. В основе ее лежат определенные положения и принципы применения прецедента, выработанные многовековой судебной практикой Англии.

Самое общее представление об английской доктрине судебного прецедента сводится, по мнению исследователей, к тому, что «каждый суд обязан следовать решению более высокого по положению суда, а апелляционные суды (кроме Палаты лордов) связаны своими прежними решениями»⁹.

В более развернутом виде правила применения прецедента выглядят следующим образом, будучи сведенными к трем таким «достаточно простым положениям», как: 1) решения, вынесенные Палатой лордов, составляют обязательные прецеденты для всех без исключения судов; 2) решения, принятые Апелляционным судом, обязательны для всех нижестоящих судов (кроме приговоров по уголовным делам) и для самого этого суда; 3) решения, принятые Высоким судом, обязательны для низших судов и, «не будучи строго обязательными, имеют весьма важное значение и обычно используются различными отделениями Высокого суда и Судом Короны как руководство»¹⁰.

Однако за последние десятилетия, несмотря на жесткость правил применения прецедента, в отношении некоторых судебных органов появились исключения. Принцип обязательности соблюдения прецедентов под названием stare decisis претерпел некоторые изменения.

Так, начиная с 1966 г. Палата лордов, будучи до этого строго связанной, как и все другие судебные органы, своими собственными решениями-прецедентами (нормами и принципами), по заявлению Лорда-канцлера, отказалась следовать им в будущем¹¹. Правда, при этом была сделана оговорка относительно того, что такого рода «исключения» из принципа stare decisis не будут распространяться на все решения Палаты лордов и будут «достаточно умеренно использоваться».

В заявлении, сделанном по данному случаю при «обобщении» судебной практики, а не в связи с рассмотрением конкретного дела, как это должно было быть наряду с констатацией того, что «их светлости (судьи Палаты лордов) рассматривают прецедент как незаменимый источник, дающий представление о содержании права и применении его к конкретным случаям», и что они считают его «основой для планомерного усовершенствования правовых норм», содержались также и иного плана положения. А именно — рассуждения о том, что «Их светлости признают, что слишком жесткая приверженность прецеденту может привести к несправедливости в конкретном случае и к неоправданным ограничениям в развитии права». И как вывод из этого: «Их светлости» полагают, что необходимо «изменить существующую практику и, считая прежние решения Палаты лордов в принципе обязательными, допустить возможность отступления от них в случае необходимости»¹².

Исключения из принципа обязательности следования прецеденту в теории и практике применения норм общего права, кроме Палаты лордов, существуют и в отношении других высоких судов Англии. Например, в отношении Апелляционного суда (отделение гражданских дел), который не должен следовать решениям, принятым по «невнимательности» (per incuiam), или своим собственным решениям, которые «не согласуются» с решениями Палаты лордов, принятыми по данному вопросу позднее¹³.

Имеются и другие случаи отступления судебных учреждений Англии от принципа обязательного следования прецеденту. Они свидетельствуют о наметившейся тенденции к постепенному ослаблению роли прецедентного права в этой стране, вытеснению его статутным правом и в этом плане — о все более заметном стирании граней между английским и «не английским» (зарубежным) общим правом, в особенности правом США, Австралии и Канады.

Принцип обязательности является одним из важнейших принципов, но он далеко не исчерпывает содержание доктрины (или правил) применения прецедента. Существует целый ряд других, исторически сложившихся и составляющих ее содержание принципов.

Среди них можно указать, например, на такие положения, сформулированные еще в XVIII-XIX вв. английскими юристами, согласно которым: а) только принцип, обосновывающий судебное решение, является той обязательной частью (ratio I decidendi), «которая послужит прецедентом для следующего судьи»; б) «не положенное в основу приговора» мнение, которое могло бы быть высказано независимо от приговора или наоборот, «как подход к нему», не является судебным мнением. С юридической точки зрения оно рассматривается не иначе, как «добровольное заявление» (gratis dictum); в) все высказанные «по ходу вынесения решения» общие положения, «не примененные к специфическим особенностям дела», являются «внесудебными положениями», не имеющими «никакой обязательной силы»; г) в случае, когда судебное решение обосновывается не одним основным, по общему праву, а двумя доводами, то «оба являются обязательными при рассмотрении последующих аналогичных дел; д) все судебные решения должны толковаться в процессе правоприменения не иначе как «с учетом обстоятельств, в связи с которыми эти решения были приняты»; е) каждое судебное решение «должно быть прочитано в свете решений по делам»; ж) при отправлении правосудия следует исходить из того, что сходные дела должны решаться сходным образом¹⁴.

В теории и практике прецедентного права последнему из этих положений придается особое значение. Как правило, его называют «основным принципом, который должен соблюдаться при отправлении правосудия». При этом презюмируется, что «нет ни одного суда, где судья не был бы склонен решить дело точно так, как было решено аналогичное дело другим судьей¹⁵.

Данный принцип имеет весьма важное значение не только для понимания доктрины и философии прецедента, но и для усвоения структуры и содержания самого прецедента. Ведь по своему внутреннему строению и содержанию прецедент — это явление сложное, многогранное и в восприятии представителей различных концепций судейского нормотворчества далеко не однозначное¹⁶.

3. Структура прецедента

Не касаясь специфических, узкопрофессиональных, а точнее — сугубо прикладных проблем, затрагивающих структуру и содержание прецедента, отметим лишь, что в представлении одних авторов прецедент складывается, по крайней мере, из трех основных частей. Это, во-первых, изучение фактов, относящихся к рассматриваемому делу, и выделение наиболее значимых из них. Во-вторых, это выработка доводов в пользу принимаемого по делу заключения, включая решение спорных вопросов, касающихся используемых при этом прецедентов. И в-третьих, это собственно вынесение самого решения, затрагивающего интересы участвующих в деле сторон¹⁷.

По мнению же других авторов, прецедент как источник права состоит лишь из двух основных структурных частей. Это, во-первых, суть правовой позиции судьи, высказанной в связи с рассмотрением конкретного дела и легшей в основу приговора или решения суда по данному делу. Эта часть судебного акта называется ratio decidendi. И во-вторых, это доводы, обосновывающие необходимость принятия того или иного решения и тем самым указывающие на важность и убедительность этого решения. Строго говоря, они не являются обязательными для судебного решения и обычно рассматриваются как «попутно сказанные» (obiter dictum)¹⁸.

Ориентируясь на представление о структуре и содержании прецедента, высказанное первой группой авторов, судья должен уделить значительное внимание прежде всего не столько самому решению, сколько всему тому, что предшествует ему, что подводит судью к формированию и принятию данного решения.

Опираясь же на мнение другой группы авторов, судья, согласно элементарной логике, должен сконцентрировать свое внимание прежде всего на самом решении, а не на процессе выработки этого решения, не оставляя при этом вне поля зрения основные доводы и все остальные «попутно высказанные» суждения.

Способность всесторонне и логически обосновывать свои решения, как и умение четко формулировать принимаемые решения, имеет большое теоретическое и практическое значение. Дело заключается в том, что хотя сам судья, принимающий данное решение, не определяет, что в нем является основным, формирующим «правовое положение», а что — «попутно сказанным», тем не менее это важно для последующих судебных разбирательств¹⁹.

В процессе их проведения решается не только общий вопрос о допустимости использования данного судебного постановления (приговора, решения) в качестве прецедента для рассматриваемого дела, но вместе с тем анализируются и более частные вопросы, касающиеся определения главного звена в данном решении, являющегося правовым установлением — нормой, принципом, и неглавного. Четкость формулировок, убедительность доводов и логичность изложения материала, относящегося к рассматриваемому в качестве прецедента судебному решению, имеет при этом трудно переоценимое значение.

Это представляется тем более важным, если учесть, что формирование прецедента во многих случаях — это не единичный, кратковременный акт, а длительный творческий процесс. В большинстве случаев прецедент создается не одним, а несколькими судебными решениями. Только в результате рассмотрения целой цепочки аналогичных дел и соответствующих решений судьи определяются в своем выборе главного звена и приходят к единому мнению о том, что считать общим принципом или нормой, которые при рассмотрении последующих дел нужно дальше развивать и соблюдать²⁰.

В этом случае четкость и логичность изложения мнения судей по каждому из рассматриваемых дел и вопросов являются важной предпосылкой как для успешного формирования того или иного прецедента, так и для его последующего применения.

Не менее важной представляется строгая определенность позиции судей и в свете того, что ни в юридической науке, ни в практике нет единого мнения о том, что является главным звеном в структуре прецедента, а что не является таковым, как следует понимать ratio decidendi и как определять характер obiter dictum.

Касаясь первой части этого вопроса, одни авторы считают, например, что «вывести формулу определения ratio decidendi прецедента вообще невозможно», а можно лишь описать то, какой смысл вкладывается в данное выражение²¹. Другие исходят из того, что ratio decidendi прецедента означает «любую норму права», трактуемую судьей «в качестве необходимого шага в достижении решения, включая ход его рассуждений или обязательную часть его указания присяжным²². Наконец, третья группа авторов, рассматривает ratio decidenci лишь как «довод, используемый судьей для обоснования своего решения», без которого оно могло бы быть совершенно иным²³.

Относительно второй части вопроса, касающегося определения характера obiter dictum, а вместе с тем и его соотношения с главным звеном прецедента, следует сказать, что в этом плане также нет единства мнений.

Спектр высказываемых суждений при этом колеблется от полного отрицания юридического характера этой части судебного решения до признания того, что данное его звено является «правовой формулировкой, изложенной в судебном мнении»²⁴.

4. Отличие прецедентного права от континентальных правовых систем

Правовые системы Западной Европы, безусловно, имеют существенные различия, но для обсуждаемой нами темы за типичный образец может быть принята Франция²⁵. С точки зрения строгой теории права во Франции вообще отсутствует прецедентное право (la jurisprudence). Считается, что гражданский и уголовный кодексы (и другие законодательные положения) теоретически охватывают любую правовую ситуацию, с которой сталкиваются обычные суды. Поэтому можно утверждать, что во Франции прецедентное право, строго говоря, не является источником правовых норм потому, что судья не обязан учитывать его при вынесении решения. Статья 5 Гражданского кодекса запрещает судье своим решением устанавливать общие нормы, а французский апелляционный суд может отвергнуть правоположение, опирающееся лишь на прошлое решение, по той причине, что это правоположение не имеет надлежащего законного обоснования.

Тем не менее существует вполне солидный свод норм прецедентного права, относящийся к толкованию кодексов и решению вопросов, на которые фактически нет ответа в законодательстве. Более того, не кодифицированы нормы административного права, которыми руководствуется Государственный совет, не входящий в число обычных судов и основывающий свои решения главным образом на прецедентах.

С точки зрения судебной практики наиболее существенное различие между английской и французской судебной практикой заключается в том, что французский судья не считает себя обязанным следовать раннему решению какого-либо суда по отдельно взятому случаю. Он старается выяснить, в каком направлении в данный период решается судами тот или иной вопрос.

Различия во французском и английском подходах к доктрине прецедента объясняются по меньшей мере тремя причинами: некогда английские судьи гораздо острее, чем большинство судей на континенте, почувствовали необходимость определенности в праве; иерархия английских судов отличается значительной централизацией; положение судей в этих двух странах различно.

Континентальный судья, также как и английский, несомненно, всегда желал устойчивости права. Но сначала он опирался на нормы римского права и кодифицированные обычаи, а позднее — на кодексы наполеоновской эпохи. Эти обстоятельства сделали европейское право в достаточной степени определенным. В Англии же не было ни рецепции римского права, ни кодекса в форме письменного изложения права во всей его полноте. «Для того чтобы английское правосудие не осталось изменчивым и зыбким, требовался крепкий цемент. Он был найден в созданной общим правом доктрине прецедента с ее основным и особенным упором на строгость и определенность».

Организация судебной системы во Франции обусловлена делением страны на департаменты. Для разбирательства гражданских дел в каж­дом департаменте существует суд первой инстанции и апелляционный суд. Суд первой инстанции одного департамента не связан ни своими предыдущими решениями, ни решениями суда первой инстанции дру­гого департамента, так же как и более ранними решениями апелляци­онного суда своего либо другого департамента. Апелляционные суды не обязаны следовать своим прежним решениям или апелляционным решениям судов других департаментов. Жалобы на их решения по во­просу права слушает Кассационный суд в Париже. Теоретически этот орган не связан своими собственными прежними решениями, и суды департаментов не обязаны следовать кассационному решению, выне­сенному ранее по отдельно взятому делу. После рассмотрения какой-либо тяжбы Кассационный суд может отправить дело для пересмотра в апелляционный суд департамента, расположенного по соседству с тем, откуда поступила жалоба. Если дело вновь попадает в Кассацион­ный суд, то (с 1967 года) он имеет право рассмотреть его окончатель­но, а не передавать со своими указаниями в апелляционный суд друго­го департамента.

Уголовные дела по наиболее серьезным преступлениям разбирают ассизские суды департаментов, приговоры которых можно обжаловать в Кассационный суд только по вопросу права, а тот может вынести постановление о новом судебном разбирательстве.

Подобная судебная децентрализация препятствует развитию докт­рины прецедента во Франции в том ее жестком виде, в какой существу­ет в Англии. Даже если Кассационный суд стал бы считать себя и суды департаментов безусловно обязанными соблюдать решения, вынесен­ные в прошлом, то все равно сохранилась бы неизбежная гибкость на уровне апелляционных судов департаментов. Поэтому безнадежно было бы ожидать чего-либо напоминающего единообразие судебных реше­ний английских судей. Французское право соблюдает свое собствен­ное единообразие, которое провозглашается кодексами и в порядке la doctrine (мнениями юристов), а не в порядке la jurisprudence.

Французский судья занимает совсем иное положение, нежели его английский коллега. Во-первых, в высших судах Англии гораздо мень­ше судей; во-вторых, французский судейский штат пополняется, в от­личие от Английского, не за счет адвокатского сословия, а за счет чиновни­ков гражданской службы; и в-третьих, среди французских судей много сравнительно молодых людей без достаточного опыта работы. Изби­рая судебную карьеру, они поступают на службу в министерство юсти­ции и спустя некоторое время, не намного превышающее период ста­жировки, становятся младшими судьями в судах небольших департа­ментов. В результате получается, что во Франции положение судьи не столь высоко, как в Англии; и, хотя трудно достаточно точно оценить все значение данных вопросов, в целом будет правильным предполо­жить, что именно это обстоятельство объясняет, почему к прецедент­ному праву в Англии относятся с большим уважением, чем на конти­ненте. Еще важнее то обстоятельство, что английские судьи являются создателями английского права.

Надо также принять во внимание различия в структуре судебных постановлений судов Англии и Франции и огромное число дел, рас­сматриваемых Кассационным судом. Вряд ли возможно ввести поло­жение об обязательной силе отдельного прецедента там, где нелегко обнаружить точное ratio decidendi, а из французского судебного поста­новления не всегда просто извлечь определенное ratio. Трудно устано­вить правило, по которому одного, отдельно взятого решения апелля­ционного суда было бы достаточно для того, чтобы оно стало обяза­тельным прецедентом, если число апелляций неисчислимое множество. В Палату лордов каждый год поступает только около 30 апелляций на решения английских судов, в то время как судебные палаты Кассаци­онного суда рассматривают примерно 10 000 дел ежегодно²⁶.

Несмотря на явные теоретические различия между английским и французским подходами к прецедентному праву и полное отсутствие во Франции правил применения прецедента, эти две системы име­ют гораздо больше общих черт, чем можно было бы предположить.

Во-первых, французские судьи и французские авторы относятся с очень большим уважением ко всем прошлым решениям Кассационного суда. Во-вторых, способ интерпретации ratio decidendi прецедента английс­кими судьями напоминает подход к правовым проблемам, который характерен и для французских судей.

Английское прецедентное право и французское la jurisprudence со­всем не одно и то же, но и неверно полагать, будто английские судьи посто­янно заполняют пустоту отдельными прецедентами. Если на некото­рое время мы забудем о том, что в Англии и Франции судьи в разной форме излагают свои выводы, то окажется, что расхождение между двумя системами наиболее заметно тогда, когда по рассматриваемому вопросу суд имеет дело только с одним важным решением.

На различия между двумя системами прецедентного права влияет также ст. 5 Гражданского кодекса Франции, которая запрещает судьям создавать общие нормы. Английские апелляционные суды нередко устанавливают нормы, относящиеся, например, к сумме возмещения ущерба, которые будут обязательными для будущих решений низших судов. Во Франции такое вряд ли могло бы произойти.

Заключение

Принудительный характер английской доктрины прецедента обусловлен сложившимися в судебной практике так называемыми «правилами применения прецедента», цель которых, в свою очередь, — реализация гораздо более важного положения о том, что английское право в широкой степени основано на прецеденте. «Прецедентное» право состоит из норм и принципов, созданных и применяемых судьями в процессе вынесения ими решения. В системе, основанной на прецедентном праве, судья при рассмотрении последнего по времени дела обязан принимать во внимание эти нормы и принципы, в то время как в некоторых других правовых системах они служат всего лишь материалом, который судья может учитывать при вынесении собственного решения. То, что английское право является в значительной степени правом прецедентным, означает, что решение английского судьи по какому-либо конкретному делу образует прецедент»

Судья, разбирающий более позднее по времени дело, как правило, сталкивается с большим числом различного рода прецедентов. Он вынужден либо просто учесть ранее вынесенное решение как часть материала, на основании которого он может разрешить рассматриваемое им дело, либо решить это дело точно так, как было решено предыдущее, если только он не найдет достаточно убедительных доводов, чтобы не поступать таким образом. Наконец, судья может быть обязан решить дело так же, как и предыдущее, несмотря на то что он сумел бы привести достаточно убедительные доводы против такого решения. При этом говорят, что данный прецедент «обязателен» или «обладает принудительным действием» в отличие от его только «убеждающего» действия при других обстоятельствах, когда степень убедительности может соответственно изменяться.

Список литературы

1. Богдановская И.Ю. Прецедентное право. М., 1993.

2. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы совре­менности. М., 1996.

3. Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985.

4. Марченко М.Н. Курс сравнительного правоведения. М.: ООО «Городец-издат», 2002. – 1068 с.

5. Туманов В.А. Роль судебной практики в развитии советского права / СССР — Франция: социологический и международно-правовой аспект сравнительного правоведения. М., 1987.

6. Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980.

Другие похожие работы

1. Методология криминалистики. Технико-криминалистическое исследование документов
2. Система причин и условий конкретного преступления
3. Тактика осмотра местопроисшествия по делам о ДТП
4. Тактика допроса несовершеннолетних
5. Предмет и система трасологии