Проблема международного терроризма в СМО

Оглавление

Введение

С проблемой терроризма столкнулась не только Россия, но и многие зарубежные страны. На сегодня в 70 странах насчитывается около тысячи групп и организаций, использующих в своей деятельности методы террора. Усиливается эскалация террористической деятельности, расширяется ее география, усложняется характер, возрастают численность и изощренность террористических актов, становятся более разнообразными их формы, объекты и цели. В последнее время террористы стремятся к использованию новых технологий в ядерной, биологической, химической, информационной сфере, которые, по их замыслу, позволят осуществить их человеконенавистнические цели. Террористические акты все чаще оборачиваются массовыми человеческими жертвами, ведут к масштабным разрушениям материальных и духовных ценностей, сеют недоверие, вражду и ненависть между социальными и национальными группами и целыми государствами. Терроризм вышел за национальные рамки, приобрел глобальный характер, превратившись в серьезную проблему международного характера. Происходит количественный рост террористических актов на фоне крайней циничности и жестокости их исполнения. Таким образом, актуальность темы курсовой работы не вызывает сомнения.

Цель курсовой работы заключается в исследовании проблемы международного терроризма в системе международных отношений.

В соответствие с поставленной целью решаются следующие задачи:

- раскрыть сущность понятие терроризма;

- рассмотреть проблему терроризма в системе международных отношений.

При подготовке курсовой работы использовались международные нормативно-правовые акты, публикации периодической научной литературы, учебно-научные пособия и монографии.

Глава 1. Понятие терроризма

Хотя международным сообществом принят ряд международных договоров, направленных на борьбу с конкретными видами терроризма – такими, например, как захват самолетов, – на уровне ООН на сегодняшний день не достигнуто никакой договоренности об определении понятия «терроризм». Устоявшегося определения терроризма нет в международном праве, несмотря на многочисленные попытки выработать его, предпринимавшиеся межправительственными организациями, правительствами и учеными. Один судья Международного суда заметил, что «терроризм – это термин, не имеющий какого-либо юридического значения. Это просто удобный способ обозначения деятельности государств или индивидов, которая широко осуждается и характеризуется либо незаконными методами, либо целями, либо и тем и другим»¹.

Однако само по себе определение терроризма многое ставит на карту. Определить какое-либо действие как террористическое означает не просто утверждать, что оно обладает определенными характеристиками, но и осудить его. Определение какого-либо действия как теракта имеет также серьезные последствия для сотрудничества между государствами в частности для таких его видов, как обмен разведывательной информацией, взаимная правовая поддержка, замораживание и конфискация финансовых средств и экстрадиция.

Первая неудачная попытка закрепить определение терроризма в международном документе была предпринята в Женевской конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года². В ней терроризм был определен как «любые преступные действия, направленные против государства и нацеленные или рассчитанные на то, чтобы вызвать чувство страха у определенных лиц, или группы лиц, или у широкой общественности». Это определение подверглось критике за неточность, а Конвенция так и не вступила в силу, поскольку не была ратифицирована необходимым числом государств. Тем не менее выработка правильного определения понятия «терроризм» имеет ключевое значение для эффективного международного подхода к борьбе с терроризмом. И не только потому, что этот термин несет дополнительные политические и этические оттенки смысла, но и ввиду серьезных правовых последствий.

Терроризм имеет место в самых различных ситуациях и принимает различные формы. Не стараясь дать здесь определение терроризма, мы можем рассмотреть некоторые из его постоянных характерных черт, в том числе следующие:

– организованный характер (независимо от размера организации);

– опасность (для жизни, здоровья и имущества);

– направленность, в частности, против правительства (стремление к оказанию влияния на лиц, ответственных за разработку политики и законов);

– его бессистемный характер, приводящий к распространению и нагнетанию страха среди населения.

Преобладающей характеристикой терактов является их преступный характер, даже если они имеют дополнительные признаки, ввиду которых их необходимо рассматривать как террористические по своей природе. Теракты являются преступлениями, и поэтому они подлежат наказанию по всей строгости в соответствии с обычным уголовным правом. С точки зрения применения стандартов в области прав человека не важно, признается ли рассматриваемое деяние по сравнению с любым другим серьезным уголовным преступлением террористическим актом или нет.

В проекте всеобъемлющей конвенции о терроризме, который в настоящее время рассматривается ООН, делается попытка дать определение того, что такое террористическое деяние. Определение

терроризма в существующем на сегодняшний день проекте конвенции неоднозначно. В статье 2 проекта говорится³:

«Любое лицо совершает преступление в соответствии со смыслом настоящей Конвенции, если оно каким бы то ни было образом, незаконно и умышленно причиняет:

a) смерть или тяжкое телесное повреждение любому лицу; или

b) серьезный ущерб государственной или частной собственности, в том числе месту общественного использования, государственному или правительственному зданию, системе общественного транспорта, объекту инфраструктуры или окружающей среде; или

c) ущерб собственности, местам, объектам или системам, упомянутым в пункте 1(b) настоящей статьи, который влечет или может повлечь за собой крупные экономические убытки, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население или заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия».

Это широкое определение, подвергшееся критике за неточность⁴. Согласно ему терроризм означает действие, не только причиняющее смерть или серьезные телесные повреждения, но и «серьезный ущерб государственной или частной собственности» и любой (а не только серьезный) ущерб, который может повлечь за собой «крупные экономические убытки».

Последнее ограничивается тем условием, что цель должна заключаться либо в запугивании населения, либо в том, чтобы «заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия».

Угроза совершения какого-либо из указанных преступлений, если она «правдоподобная или серьезная», тоже является преступлением, равно как и попытка совершения террористического деяния или способствование совершению преступления терроризма.

Некоторые ученые утверждают, что в случае вооруженных конфликтов проект конвенции также недостаточно защищает тех, кто ведет законную освободительную борьбу, но при этом предоставляет правовую защиту тем, кто незаконно применяет силу.

Согласно проекту конвенции государства обязаны:

– внести деяния, подпадающие под определение, в разряд противозаконных;

– преследовать или экстрадировать лиц, обвиняемых в преступлениях террористической направленности;

– сотрудничать в области предотвращения и расследования преступлений.

В соответствии с проектом конвенции государства также обязаны отказывать в предоставлении убежища (согласно международному законодательству в области прав человека) лицам, в отношении которых имеются «серьезные основания полагать», что они причастны к деятельности, подпадающей под определение терроризма, закрепленное в конвенции.

Одно из возможных решений проблемы, связанной с определением понятия «терроризм», – сосредоточить внимание на предупреждении и/или наказании поведения, носящего подлинно террористический характер. В этой связи международное сообщество, будучи не в состоянии достичь соглашения об определении терроризма, согласилось в том, что определенные действия представляют собой преступные террористические деяния.

В отношении этих деяний – таких, например, как захват самолета, – в настоящее время подписаны международные договоры.

Другим примером является Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма 2005 года. Хотя в ней не содержится определения терроризма, она требует от государств-участников внесения в разряд террористических тех противозаконных действий, которые могут привести к совершению преступных террористических деяний, уже определенных в договорах и протоколах ООН по терроризму. Согласно Конвенции Совета Европы государства обязаны выдавать другому государству и/или преследовать подозреваемых в совершении новых видов предварительных преступлений, введенных Конвенцией.

На уровне Европейского союза государства-члены договорились о минимальном определении терроризма в Рамочном решении ЕС о борьбе с терроризмом. Это определение называет список преступных действий, которые в целях сотрудничества между государствами–членами ЕС должны рассматриваться как террористические действия в случае, если они преследуют одну из следующих целей:

– серьезно запугать население;

– незаконно заставить правительство или международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения;

– серьезно дестабилизировать или разрушить основные структуры государства или международной организации⁵.

Рамочное решение нацелено на то, чтобы согласовать минимальные требования к тем преступлениям, которые должны рассматриваться как террористические деяния. Однако оно не может помешать государствам–членам ЕС более подробно формулировать определение терроризма в своих национальных законодательствах.

Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям заявила, что она «обеспокоена чрезвычайно расплывчатыми и широкими определениями терроризма в национальных законодательствах». Ею не раз отмечалось, что «либо сами по себе, либо при их применении [эти определения] сгоняют в один загон и волков, и овец и увеличивают тем самым риск произвольного лишения свободы, непропорционально снижая уровень гарантий, которыми пользуются обычные граждане при нормальных обстоятельствах»⁶.

Проблема нечетких определений терроризма стоит еще более остро в национальных законодательствах, использующих крайне туманное понятие «экстремизм».

Являясь опасным социальным явлением, терроризм постоянно развивается, совершенствуется. Эксперты отмечают его креативность и инновационность. Терроризм все в большей степени отличают коварство, внезапность и непредсказуемость. Он активно использует не только современные средства коммуникаций, связь и компьютерные сети, но и все более изощренные способы общественного воздействия, манипулирования поведением людей, подавлением их психики.

До 80% совершаемых террористических актов связано с транспортными средствами.

Изменяется тактика действий террористов в Афганистане и Ираке.

- Увеличивается количество смертников. Для этих целей все чаще используют детей, которых либо покупают, либо похищают. Часто террористы маскируются под военнослужащих или гражданских специалистов. Ежедневно взрываются автомобили с террористами-смертниками на рынках, автостоянках, у блокпостов полиции и войск антитеррористической коалиции, гидросооружений, зданий государственной власти и в других общественных местах. При этом террористы часто оставляют машины, сославшись на поломки, а когда они уходят, гремят взрывы. Получили широкую практику многократные теракты, которые совершаются одновременно в границах одного города или в различных районах страны. Использование террористов-смертников для проведения терактов дает огромное преимущество организаторам данных преступлений. Как показывает анализ, такие акции почти всегда приводят к многочисленным жертвам. Применение тактики самоубийств гарантирует, что атака состоится в нужный момент по месту и времени с конкретным выбором цели для ее взрыва или уничтожения. Для организаторов отсутствует необходимость готовить пути отхода для исполнителей, минимизирована возможность, что они будут задержаны правоохранительными органами. Акции с участием террористов-смертников всегда попадают в фокус внимания СМИ, вызывают большой общественный резонанс, лавину критики в адрес правоохранительных органов и властей, что рекламирует решимость их исполнителей к самопожертвованию.

- Отмечается тенденция к повсеместному отказу боевиков от использования при совершении террористических актов противопехотных мин и бронебойных снарядов в пользу самодельных взрывных устройств. Несмотря на то, что такие устройства менее надежны и проигрывают по мощности оружию заводского производства, их применение имеет ряд преимуществ. Они дешевы и просты в сборке.

Активно применяется Интернет для пропаганды терроризма, организации каналов связи между террористами, распространения угроз совершения терактов и инструкций по их проведению, а также для вербовки членов террористических организаций, их обучению способам проведения терактов.

Вместе с тем следует отметить, что в целом в мире система противодействия терроризму стала совершеннее, значительно улучшилась координация усилий различных государств на долгосрочной основе, особенно при принятии решений по управлению антитеррористической деятельностью.

Это нашло свое выражение в совершенствовании правовой базы антитеррора, планировании и своевременном осуществлении политических, экономических, оперативно-розыскных и иных мероприятий.

Глава 2. СМО и вызов международного терроризма

Целый ряд происходящих сейчас на международной арене процессов привел к тому, что главный вызов международной стабильности и безопасности исходит от внутригосударственных, а не от межгосударственных конфликтов: именно на них приходится преобладающее число жертв, именно эти конфликты дестабилизируют обстановку во многих регионах планеты.

В XXI в. человечество столкнулось с вызовом со стороны террористического интернационала, угрозой безопасности и стабильности стала не агрессивная, стремящаяся к мировому господству великая держава, а негосударственный субъект международных отношений⁷.

К проблеме терроризма целесообразно подходить как к проблеме неудовлетворенности части элит переходных обществ. В силу ряда причин именно исламские страны переживают в настоящее время наиболее болезненный этап адаптации к модерну. По всей видимости, ведущие страны Латинской Америки и Дальнего Востока этот этап уже прошли, африканским государствам он еще только предстоит, а исламский мир именно теперь сталкивается с серьезнейшими социально-экономическими, политическими и культурными проблемами, связанными с переходом от традиционного к современному обществу.

«Мир ислама, который на протяжении Средневековья был лидером военным и политическим, экономическим и культурным, в Новое время сдал свои позиции. Ладно бы только Западу. После Второй мировой войны поднялась Япония, затем в лидеры пробились Сингапур, Тайвань, Южная Корея, Гонконг. Успех некогда отсталых регионов стал горьким укором для мусульманского мира. Оказалось, что исламские страны собственными силами не могут освоить даже богатства, которыми владеют, – залежи углеводородов. Приходилось приглашать западных специалистов с их технологиями и организационными навыками, чтобы поставить бизнес, на котором зарабатывают сегодня отдельные страны и семьи мусульманского мира» (С. Градовский)⁸.

Вот почему международный терроризм в наши дни – это преимущественно исламский терроризм. По данным Управления по координации борьбы с терроризмом (США), 27 из 42 существующих в мире международных террористических организаций – радикально исламистские⁹. Что касается российского национального списка организаций, признанных террористическими Верховным судом РФ по представлению Генпрокуратуры, то в этом списке вообще нет неисламистских структур.

«Основой финансового благополучия радикально-исламских движений остается поддержка их социально-политических по смыслу и религиозно-философских по форме целей населением мусульманских стран, – отмечает в этой связи Е.А. Степанова. – Эти цели по-прежнему созвучны мироощущению тех социальных слоев (включая элитные), которые “оказались за бортом” светской модернизации западного типа или не пожелали принять ее условия»¹⁰.

Решение труднейшей задачи приспособления исламской цивилизации к вызовам глобализирующегося мира усложняется фрустрацией, которую испытывают мыслящие мусульмане от осознания политического бессилия мусульманского мира. Такой фрустрации не испытывали российские террористы: несмотря ни на что, при всех проблемах и промахах в своей внешней политике, Россия всегда оставалась великой державой. Мир же ислама, напротив, ощущает свою слабость и унизительную зависимость от внешних сил.

Крупнейший российский востоковед Г. Мирский пишет: «Фиаско всех без исключения форм правления, “заимствованных у неверных”, – начиная от карикатурной демократии, имитировавшей “западную модель”, и кончая насеровско-баасистским “государственным социализмом”, – неизбежно должно было привести мусульманских активистов к выводу о том, что первопричина бед – отступление от принципов первоначального ислама, а ключ к решению многочисленных проблем – в восстановлении этих принципов под девизом: “Ислам – вот ответ”. Так возник исламский фундаментализм, занявший доминирующее положение в той части спектра мусульманской мысли, которая не довольствуется нынешним безрадостным положением вещей и активно ищет пути преодоления упадка»¹¹.

Интеграцию исламского мира в международное сообщество осложняет глубокий раскол исламского сообщества (уммы). «Особенность ислама в том, что, требуя строжайшего единомыслия по отношению к ядру учения пророка, к устоям веры, он имеет совершенно децентрализованную организацию и структуру. Мазхабы (богословские школы) признаются равноправными, столетиями существуют секты, которых никто не мог официально объявить еретическими, и хотя “врата иджтихада” (истолкования, решения вопросов богословско-правового комплекса) формально были закрыты тысячу лет тому назад, интерпретация многих важнейших проблем является прерогативой различных улемов и факихов¹²… Немудрено, что при таком положении вещей богословские авторитеты, даже отвергающие идеологию бен Ладена – а в исламском “мейнстриме” таких подавляющее большинство, – не располагают догматически обоснованным инструментарием воздействия на умы верующих, который позволил бы опровергнуть человеконенавистнические призывы экстремистов. Да и как они могли бы это сделать, если в одном из крупнейших мусульманских государств, Саудовской Аравии, официально господствует ваххабизм, многие идеи и положения которого вполне соответствуют экстремальной идеологии сторонников “Аль-Каиды” и других подобных организаций»¹³.

Р. Силантьев, говоря о положении российских мусульман, приходит к аналогичному выводу: «Отношения мусульман и христиан в России, к сожалению, не всегда безоблачны. В первую очередь это связано с тем, что исламское сообщество расколото, и нет ни одного муфтия, который мог бы говорить от лица если не всех, то хотя бы большинства российских мусульман. Поэтому любой деятель может присвоить себе это право, и чем провокационней будут его высказывания, тем охотней его позовут на ток-шоу или популярную радиопередачу. В итоге от имени российских мусульман обычно выступают не лучшие представители их духовенства или авторитетные богословы, а откровенные проходимцы…»¹⁴.

Цель исламских радикалов – вернуться к временам Пророка и первых «праведных» халифов, когда существовал «чистый», «истинный» ислам. По словам крупнейшего российского исламоведа Н.В. Жданова, первой и важнейшей причиной роста исламского радикализма является неприятие определенными слоями мусульманской уммы западной модели политической системы. В качестве альтернативы они выдвигают модель исламской формы правления или, что еще шире, исламского халифата от Малайзии до Марокко (напимер, «Аль-Каида» ставит такую цель). Но поскольку в обществе отсутствуют демократические механизмы в политической системе, а аппарат подавления развит и силен, выбирается метод террора¹⁵.

«При всей разнородности ислам давно пытается выступать в качестве коллективного транснационального политического игрока, во всяком случае, таковым уже стал политический ислам. Так или иначе, все проекты, связанные с данной тенденцией, опираются на заложенную в исламе концепцию уммы – сообщества мусульман, в котором стерты все межэтнические и межгосударственные преграды. Сегодня идея всемирной уммы – одна из теоретических основ любого исламистского проекта… Существуют проекты халифатистского характера, среди которых сегодня как наиболее значимый выделяется проект Хизб ат-Тахрир ал-Ислами – ХТИ или Партия исламского освобождения»¹⁶.

Действующие на территории РФ исламские радикалы преследуют те же цели, что позволяет говорить об их идеологическом единстве с международным терроризмом. На основе анализа экстремистской литературы, распространяемой на Кавказе, уполномоченный Правительства Карачаево-Черкесии по связям с религиозными организациями Е.В. Кратов пришел к следующим выводам: «…Идеология религиозно-политического экстремизма (джихадизма) сводится к следующим положениям.

- Современное общество находится в состоянии дахилии – доисламского невежества.

- Необходимо восстановить ислам в том виде, в котором он существовал при пророке Мухаммеде, то есть восстановить строгое единобожие…

- Ислам – единственная истинная религия. Иудаизм, христианство и другие религии не только ошибочны, но и агрессивны по отношению к мусульманам…

- В таких условиях сегодня у истинных мусульман есть все основания ненавидеть тех, кто угрожает исламу. Единственный выход – это объявление джихада – священной войны против неверных. Война эта обязательна для каждого мусульманина. Только тот, кто встал на путь джихада, может считаться мусульманином, остальные являются кяфырами, против которых также должен быть направлен джихад.

- Цель джихада – уничтожение и покорение кяфыров и восстановление мировой исламской державы.

- Так как джихад санкционирован Аллахом, в его проведении допустимы любые средства, включая террор, который объявляется фарзом (разрешенным исламом действием) для каждого мусульманина.

- Участие в джихаде принесет мусульманину прощение Аллахом всех грехов и “гарантированное” попадание в рай. Напротив, отказ от джихада является тяжким грехом»¹⁷.

Разумеется, попытки реализовать подобные планы могут лишь еще больше ухудшить положение мира ислама,но это, однако, не уменьшает числа фанатичных сторонников «всемирного халифата», ибо положение это в настоящее время таково, что для многих мусульман предпочтительнее оказывается ужасный конец, чем ужас без конца. Нынешним мусульманским элитам фактически нечего противопоставить исламскому радикализму в идейной сфере: на протяжении ХХ в. продемонстрировали свою полную несостоятельность все альтернативные исламизму идейно-политические проекты модернизации исламского мира, от марксизма-ленинизма до либеральной демократии.

Дело зашло так далеко, что руководители исламских государств, которые обычно любят поговорить на тему «ислам и терроризм не имеют ничего общего», вынуждены реагировать на сложившуюся ситуацию. В декларации, принятой на чрезвычайном саммите ОИК (Мекка, 2005), указывалось на необходимость предпринять «решительные действия в борьбе с отклонениями в исламе, поскольку они оправдывают терроризм»¹⁸.

Глава 3. Дискуссионные вопросы борьбы с терроризмом

В системе международных отношений актуальным является вопрос о том может ли убийство и похищение террористов рассматриваться как законный ответ на действия самих террористов, и можно ли в этом случае применять положения Устава ООН, регулирующие данные отношения.

Антитеррористические операции вызывают ряд трудностей: во-первых, они настолько разнообразны, что не каждая операция, направленная против террористов, будет регулироваться нормами Устава ООН (так, например, бывают операции, осуществляемые агентами полиции того или иного государства, и есть операции, осуществляемые с привлечением широкого круга военных подразделений государства с использованием разного вида оружия, – данные операции не должны рассматриваться в одном ряду). Таким образом, антитеррористические операции могут регулироваться либо национальным правом, либо международным правом, тогда когда террористический акт и антитеррористические меры затрагивают интересы многих государств. Второй проблемой является соответствие антитеррористических мер целям ООН. Статья 2 §4 Устава ООН устанавливает, что все члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с целями Организации Объединенных Наций. Убийство и похищение предполагаемых террористов имеют целью не посягнуть на территориальную целостность определенного государства, а уничтожить самого террориста, деятельность которого представляет опасность. Поэтому несоответствие этих мер статье 2 §4 часто оспаривается на этом основании. Третьей проблемой является то, что Устав ООН представляет собой документ, который был принят после окончания Второй мировой войны в 1945 г., и его положения оставались без изменения в течение длительного периода времени, и может ли данный механизм регулировать современные международные отношения, остается спорным вопросом¹⁹.

Отношения, регулируемые Уставом ООН, являются межгосударственными отношениями. В рамках классических норм международного права физические лица не могут объявить войну, и их действия не могут послужить основанием для применения положений Устава ООН в тех случаях, когда их действия не считаются действиями определенного государства. Применение силы в международных отношениях возможно, таким образом, только против государства, поэтому никакое государство мира не может объявлять войну терроризму без уточнения государства, на территории которого будет разворачиваться эта война и без указания государства-противника, обосновывая также юридическое основание, позволяющее такое применение силы в межгосударственных отношениях. Государство может непосредственно контролировать деятельность террористов, а может также не исполнять обязанность по обеспечению общественного порядка на своей территории, что приводит к совершению террористических актов, нарушающих интересы иного государства. Последний случай может повлечь привлечение к ответственности этого государства²⁰.

Убийство и похищение предполагаемых террористов в этом контексте должны рассматриваться как инструменты применения силы против государства, несмотря на то, что непосредственными жертвами данной практики будут физические лица. Для того чтобы одно государство могло применять данную практику убийств и похищений в рамках положений Устава ООН, нужно, чтобы действия террористов признавались действиями государства, на территории которого будет разворачиваться антитеррористическая операция, должна быть реальная связь террористов с данным государством либо террористы должны сами осуществлять реальный контроль над данной территорией и составлять в этом плане конкуренцию власти легитимной. При отсутствии этой связи террористы будут признаваться преступниками в рамках положений национального права либо международного уголовного права²¹.

Если говорить о характере связи террориста и государства, то главным вопросом здесь является следующий: насколько сильна должна быть связь террориста с государством, чтобы действия террориста рассматривались как действия самого государства? По общему правилу применение силы для разрешения международных споров запрещено статьей 2 §4 Устава ООН. Данный запрет подтверждается тем, что целями ООН согласно ее Уставу является поддержание международного мира и безопасности и с этой целью принятие эффективных коллективных мер для предотвращения и устранения угрозы миру и подавления актов агрессии. Преамбула Устава ООН гласит: «Мы, народы объединенных наций, преисполненные решимости избавить грядущие поколения от бедствий войны». В отличие от документов, которые существовали до принятия Устава ООН, а именно Устава Общества Объединенных Наций и Пакта Бриан Келлога, запрет на применение силы в международных отношениях является более широким по сравнению с запретом войны. Таким образом, убийства и похищения террористов будут запрещены в рамках положений Устава ООН²².

Устав ООН предусматривает два исключения: решение Совета Безопасности и необходимая оборона. Статья 24 Устава ООН определяет основную функцию Совета Безопасности как поддержание международного мира и безопасности, за что он несет главную ответственность. Статья 39 Устава ООН говорит о том, что Совет Безопасности определяет существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии и дает рекомендации или решает, какие меры следует предпринять в соответствии со статьями 41 и 42 для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Статья 42 уполномочивает Совет Безопасности предпринимать такие действия воздушными, морскими или сухопутными силами, какие окажутся необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности. В резолюциях, принимаемых Советом Безопасности, в качестве нормативной базы указывается, как правило, глава 7 Устава, касающаяся действий в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии.

Первая подобная резолюция – 678 была принята 29 ноября 1990 года, и она разрешала коалиции государств применение всех необходимых мер для восстановления мира и международной безопасности при оккупации Ираком территории Кувейта²³.

Следующий вопрос, который возникает, – это может ли Совет Безопасности разрешить убийство или похищение определенного террориста? Практика показывает, что Совет Безопасности никогда прямо не упоминал в своих резолюциях имен террористов, которые могли бы быть убиты или похищены с санкции Совета Безопасности. С другой стороны, Устав ООН прямо не запрещает такого вида резолюции: полномочия Совета Безопасности сформулированы довольно широко – реагировать на опасность миру и международной безопасности. Может ли отдельное лицо представлять опасность миру и безопасности человечества? В рамках классической модели международного права, установленной Уставом ООН, отдельное лицо такой опасности представлять не может. Создатели механизма ООН не имели своей целью сделать из Совета Безопасности своего рода судебный орган, полномочный разрешать лишение отдельного лица его права на жизнь. Состав Совета Безопасности (это орган политического характера, который включает в себя представителей государств-членов) и порядок его функционирования (5 постоянных членов имеют право вето) не позволяют принятия независимых и демократичных решений, которые необходимы для защиты прав отдельных индивидов²⁴.

Может ли Совет Безопасности осудить практику применения убийств и похищений отдельных террористов как методов борьбы с терроризмом? Совет Безопасности в своих резолюциях не раз осуждал операции, проводимые государствами как антитеррористические (так, например, были осуждены действия США в Ливии или действия Израиля на территории Палестины), однако осуждение убийства отдельных лиц остается скорее исключением (так, не была принята резолюция, осуждающая убийства лидеров движения ХАМАС в силу того, что США воспользовались своим правом вето в Совете Безопасности). Редким примером такого осуждения Советом Безопасности может служить резолюция 611 от 25 апреля 1988 г, которая осудила убийство Израилем Кхали эль Вазира. Похищения отдельных лиц не раз получали осуждение со стороны Совета Безопасности²⁵.

Совет Безопасности может уполномочить отдельное государство на применение силы для разрешения определенной ситуации, которое будет направлено против интересов другого государства (складывающиеся отношения носят сугубо межгосударственный характер). Если Совет Безопасности разрешает тому или иному государству применение силы в международных отношениях, означает ли это, что он автоматически разрешает применение таких методов борьбы с террористами, как убийство и похищение последних? Резолюции Совета Безопасности подробно не раскрывают все те методы, которые вправе использовать государство, когда оно действует с разрешения Совета Безопасности, но в любом случае эти методы не должны противоречить другим нормам международного права, что является, в свою очередь, достаточно спорным вопросом. Во-вторых, рассмотрим возможность применения убийств и похищений в международных отношениях в рамках необходимой обороны.

Статья 51 Устава ООН предусматривает право на необходимую оборону, а именно Устав ни в коей мере не затрагивает неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдет вооруженное нападение на Члена Организации, до тех пор пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания международного мира и безопасности. Право на необходимую оборону представляет собой часть обычного права, оно носит субсидиарный характер, т.е. может осуществляться до того, как не вмешается в разрешение данной ситуации Совет Безопасности. Осуществление данного права, с одной стороны, позволяет государствам быстро реагировать на нарушение международного мира и безопасности и, с другой стороны, должно отвечать определенным ограничивающим его условиям²⁶.

Убийство и похищение террористов как ответ на вооруженное нападение является предпосылкой осуществления права на необходимую оборону. Текст статьи 51 упоминает вооруженное нападение как необходимое условие осуществления права на необходимую оборону, но он не определяет это понятие. Данное определение было дано в резолюции Генеральной Ассамблеи 3314 от 14 декабря 1974 г., согласно которой вооруженным нападением или агрессией является применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом ООН, как это установлено в настоящем определении.

В статье 3 данной резолюции перечисляются действия, которые могут быть квалифицированы как акты агрессии, но этот перечень не является исчерпывающим. Особенностью данного определения является то, что оно подчеркивает межгосударственный характер отношений.

Встает вопрос о том, могут ли террористы, связь которых с определенным государством трудно доказать, совершить акт агрессии, который, в свою очередь, является необходимым условием для осуществления права на необходимую оборону с применением силы. Резолюция 3314 отрицает данную возможность. Практика международных судов также склоняется к тому, что акт агрессии может быть совершен исключительно государством. Так, в консультативном заключении Международного суда от 9 июля 2004 г. о юридических последствиях строительства стены на оккупированной палестинской территории, Суд подтвердил, что только совершение вооруженного нападения одним государством против другого государства дает право на необходимую оборону. В доктрине мнение большинства исследователей в области международного права совпадает в данном случае с мнением Суда²⁷.

Если все же признать за террористами возможность совершения акта агрессии, то у государства, чьи интересы нарушены, возникает право на необходимую оборону, в осуществление которого оно может применять силовые меры, направленные против террористов. Осуществление права на необходимую оборону должно отвечать определенным условиям. Оно должно быть необходимым и пропорциональным ответом на вооруженное нападение. Главной целью необходимой обороны является пресечение акта агрессии, но ответные действия государства не должны преследовать цель наказания. Об осуществлении права на необходимую оборону необходимо сообщить Совету Безопасности²⁸.

В контексте убийств и похищений как осуществления права на необходимую оборону особенно интересным является вопрос о пропорциональности ответных действий государства на террористические акты, совершенные данным лицом. Как, например, определить, является ли уничтожение террориста, участвовавшего в осуществлении терактов, адекватным ответом на данные незаконные действия? Как «измерить» ущерб, нанесенный террористом? В рамках классического понимания запрета применения силы в международных отношениях, можно отметить две основные проблемы: во-первых, это проблема субъектов международных отношений (в данного вида конфликте – асимметричном конфликте – с одной стороны оказывается государство, которое должно соблюдать все нормы международного права и которое обладает ресурсами, гораздо большими, чем какое-либо физическое лицо, и с другой – террористы, которые более связаны с транснациональной группой, нежели чем с отдельным государством, и которые нормы международного права не соблюдают и не обладают тем потенциалом, которым может обладать государство). Проблема заключается в том, что классический подход, основанный на участии государств, а не физических лиц в международных отношениях, оказывается неприспособленным для регулирования данного конфликта. Вторая проблема связана с нормативной базой, предусмотренной для регулирования данных отношений: если положения Устава ООН не отвечают реалиям настоящего, возникает вопрос, существуют ли иные нормы, правила, позволяющие разрешить данную ситуацию. Новые тенденции развития принципа неприменения силы в международных отношениях призваны разрешить данные проблемы²⁹.

Рассмотрим положения об убийстве и похищении предполагаемых террористов в свете иных норм и правил, не предусмотренных в Уставе ООН. Для оправдания практики убийства и похищения предполагаемых террористов государства нередко прибегают к иным нормам, не предусмотренным в Уставе ООН. Объясняется это тем, что механизм Устава ООН не всегда способен предоставить нужную базу для антитеррористических мер. Недостатки могут быть выделены в плане использования решений Совета Безопасности и института необходимой обороны как возможных исключений применения убийства и похищения в качестве инструментов борьбы с терроризмом.

Решения Совета Безопасности не могут являться основанием для указанных антитеррористических действий в силу отсутствия какой-либо реальной практики подобных решений (ни разу Совет Безопасности не разрешал убийство или похищение того или иного террориста), использования права вето, которое затрудняет оперативное реагирование на сложившуюся ситуацию (один постоянный член Совета Безопасности может блокировать всю антитеррористическую операцию), неразрешенных вопросов, касающихся формы и содержания подобных решений (решение ex post, отсутствие решения Совета Безопасности как возможное одобрение подобных действий).

Применение института необходимой обороны вызывает ряд трудностей: межгосударственный характер данных отношений не позволяет применять определение агрессии, которое было выработано в рамках традиционного понимания принципа неприменения силы в международных отношениях; оценочные понятия пропорциональности и необходимости, которые характеризуют осуществление права на необходимую оборону, являются крайне неточными и трудно применимыми по отношению к действиям террористов; одной из целей применения убийства и похищения как инструментов борьбы с терроризмом является предотвращение совершения ими терактов в будущем, что совершенно не отвечает механизму необходимой обороны, который предполагает наличие немедленной реакции на уже совершенное вооруженное нападение; экстерриториальный характер террористической деятельности не позволяет установить прочную связь с определенным государством, чтобы можно было действовать на его территории³⁰.

Вследствие тех проблем, которые возникают при применении норм Устава ООН, государства стараются выйти из этого положения, ссылаясь на так называемые вторичные нормы права. Государства, таким образом, признают, что применение ими силы a priori носит незаконный характер, однако преступность данных действий исключается в силу специально предусмотренных для этой конкретной ситуации норм.

Обстоятельства, исключающие преступность деяния в международном праве, перечислены в проекте статей «Оборона ответственности», разработанном Комиссией по международному праву, а именно: согласие государства, необходимая оборона, ответные меры, форсмажор, крайняя необходимость, бедствие. В контексте практики убийств и похищений как инструментов борьбы с терроризмом заслуживают рассмотрения три из перечисленных обстоятельств: 1) согласие государства; 2) ответные меры; 3) крайняя необходимость³¹.

Может ли государство разрешить убийство террориста на своей территории? Применение силы с согласия государства не считается нарушением международного права, т.к. цель данных действий – это не нарушение территориальной целостности и политической независимости государства, а своего рода сотрудничество двух государств в сфере борьбы с терроризмом. Действия государства на территории государства пребывания террористов будут законными до тех пор, пока они соответствуют согласию, данному в надлежащей форме. Государство не прибегает к принуждению в собственном смысле этого слова, т.к. операция осуществляется по воле самого государства, которое это согласие дает. Таким образом, нарушения принципа неприменения силы в международных отношениях здесь не будет. Однако встает вопрос, будет ли нарушение этого принципа, если государство разрешает убийство и похищение террористов, и законность этих мер крайне сомнительна с точки зрения защиты прав человека? На наш взгляд, такого нарушения не будет, т.к. интересы государства не пострадали. При нарушении прав человека, предусмотренных в международно-правовых актах, возможно привлечение государства к международно-правовой ответственности³².

По общему правилу, ответные меры не предполагают применение силы, они могут носить экономический, политический и иной характер. Это подтверждается, в частности, положениями статьи 50 Проекта статей об ответственности и резолюцией 2625 Генеральной Ассамблеи ООН. Однако репрессалии остаются достаточно частным явлением на практике, а в доктрине высказываются мнения в поддержку этого института отдельно от института необходимой обороны³³. На наш взгляд, данный аргумент не может быть использован для оправдания практики применения убийств и похищений в борьбе с терроризмом.

Крайняя необходимость (статья 25 Проекта статей об ответственности) предоставляет государству, которое нарушает норму международного права, обосновать это нарушение тем, что исполнение данного обязательства повлекло бы такое нарушение основных интересов государства, которое по последствиям несовместимо с ущербом и повлекло бы за собой неисполнение им этого обязательства. Ссылаться на это обстоятельство государство вправе, если выполнен ряд условий, перечисленных в статье. Однако использование данной категории также ставит ряд проблем (например, можно ли нарушить императивную норму международного права и др.), поэтому обоснование практики убийств и похищений террористов со ссылкой на состояние крайней необходимости чрезвычайно затруднительно³⁴.

Заключение

Проблема борьбы с терроризмом в настоящее время приобрела глобальный характер. В современных условиях терроризм выступает инструментом борьбы, но уже не тактического, как это было раньше, а стратегического характера. Международные террористы, действующие под флагом радикального ислама, фактически предлагают миру глобальный проект, альтернативный западному.

Терроризм становится устойчивым и опасным фактором общественной жизни, остается самой большой угрозой для человечества в XXI в., о чем свидетельствуют как статистика, так и география террористических проявлений в последнее время. В мировом сообществе наступает определенное осмысление этого процесса. Чтобы победить террористов мы должны думать и работать с опережением, в полной мере используя как многолетний накопленный опыт антитеррористической деятельности, так и ее современные наработки.

Оптимальной моделью борьбы с терроризмом является правовая модель, основанная на защите прав человека. Террористы должны рассматриваться как преступники и привлекаться к ответственности с учетом тех гарантий, которые предусмотрены в международно-правовых актах. Убийство и похищение террористов могут быть признаны законными лишь в исключительных случаях, если данные действия являются необходимыми для защиты иных лиц.

Список литературы

1. Устав ООН от 26 июня 1945 г. // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР. 1956. № 12.

2. Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма, принятая Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 9 декабря 1999 года // Московский журнал международного права. 2001. № 1.

3. Европейская конвенция по борьбе с терроризмом 1977 г. // Государство и право. 1995. № 4.

4. Римский Статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года (Вступил в силу 1 июля 2002 года) // Московский журнал международного права. 1999. № 4.

5. Женевская конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, документ принят Генеральной Ассамблеей ООН 9 декабря 1948.

6. Генеральная Ассамблея ООН, Доклад Специального комитета, учрежденного резолюцией 51/210 Генеральной Ассамблеи от 17 декабря 1996 г. на своей 6-й сессии (28 января – 1 февраля 2002 г.), документ A/57/37.

7. Рамочное решение Совета Европейского союза от 13 июня 2002 г. о борьбе с терроризмом (2002/475/JHA). Статья 1(1). ОЖ (OJ) L 164. 22/06/2002.

8. Батюк В.И. Антитеррористическая коалиция: рекомендации для России // Россия и Америка в XXI веке. 2008. № 2. С. 3.

9. Григорьева Н.Е., Колобов О.А. Некоторые методы борьбы с терроризмом в свете принципа неприменения силы в международных отношениях // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2008. № 1. С. 172-177.

10. Доклад Рабочей группы по произвольным задержаниям Комиссии ООН по правам человека от 15 декабря 2003 г., документ E/CN. 4/2004/3, п. 64.

11. Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. М., 2003. С. 179.

12. Кратов Е.В. К вопросу об идеологии современного религиозно-политического экстремизма (на основании материалов, распространяемых в Карачаево-Черкесской республике) // Терроризм и политический экстремизм: вызовы и поиски адекватных ответов. М., 2002. Сс. 146–147.

13. Лебедева М. Что угрожает Вестфалю? // Международные процессы. 2008, № 1 (16). С. 117–120.

14. Мирский Г. Цивилизация бедных // Отечественные записки. 2003, № 5

15. Наумкин В.В. Ислам как коллективный игрок? // Международные процессы. 2006, № 1 (10). С. 43.

16. Петрованов К.Г. Проблемы определения понятия «терроризм» в современном международном гуманитарном праве // Среднерусский вестник общественных наук, №4, 2011. - с. 135-139.

17. Прокофьев Н.В. К вопросу о борьбе с международным терроризмом на территории иностранных государств // Московский журнал международного права. 2003. № 1. С. 49–65.

18. Степанова Е.А. Противодействие финансированию терроризма // Международные процессы. 2005, № 1 (10). С. 69.

19. Федянин В.Ю. Актуальные вопросы обеспечения ответственности за терроризм в международном уголовном праве // Московский журнал международного права. 2001. № 3. С. 159–167.

20. Хлестов О.Н., Мышляева М.Л. Вооруженная борьба против международного терроризма // Московский журнал международного права. 2001. № 4. С. 40–64.

21. http://www.polit.ru/analytics/2006/03/15/shermatova.html

22. http://www.polit.ru/author/2006/03/15/islam.html

Другие похожие работы

1. Основные принципы международной торговли
2. Природно-ресурсный потенциал мирового хозяйства
3. Природно-ресурсный потенциал современного мирового хозяйства
4. Россия и ВТО
5. Экспедиторское обеспечение интермодальных перевозок